Беляев Л.А. Глава 2. Архитектура.

Церковь в Дьяково  принадлежит к типу столпообразных храмов. Ее композиционный центр – восьмигранный столп высотой 34, 5 м (это примерно половины высоты церкви Вознесения), к которому примыкают четыре придела, тоже восьмигранных, но вдвое более  низких (по 17 метров), соединенных крытой обходной галереей, на едином, фактически наземном уровне. Подклета или подвала у храма нет. Галерея западного фасада  двухъярусная и несет на себе по центру открытую звонницу. Западные приделы, к отличие от восточных, оторваны от основного объема: между ними и западными углами, или гранями образованы узкие проходы.

Главный храм расположен в центральном столпе, который, не только выше, но вдвое больше остальных по габаритам. Только он обладает полукруглой изнутри и снаружи апсидой. Четыре боковых придела примыкают к центральному одной из своих граней и не имеют сколь-нибудь выраженных апсид. Однако, благодаря выносу призм боковых столпов к востоку храм выглядит с этой стороны трехапсидным, причем центральная апсида смотрится для древнерусского храма непривычно пониженным рядом  с высокими гранеными угловыми приделами.

В архитектурно-художественных деталях храма специалисты находят сходство с памятниками,  так называемой опричной школы зодчества1560-1570-х годов, времени позднего правления Ивана IV Грозного: речь идет о приделах Благовещенского собора Кремля (1564-1566 гг.) и церкви Распятия в Александровой слободе (1570-е гг.?), которые отчасти наследуют архитектурным приемам собора Покрова на рву (собора Василия Блаженного на Красной площади).

 

Более сложно и лучше проработаны порталы  центрального столпа. Западный портал состоит из двух пилястр с трехчастным импостом, на который опирается полуциркульный архивольт (четвертый вал с полочками – две сверху, одна снизу). Вместо откоса сделан дополнительный уступ, образующий нишу, которая повторяет контуры портала. На карнизе помещен единственный в этом памятнике крупный с большим выносом, гусек. Карниз образован полкой и четвертным валом. Все детали обладают значительным выносом, переходы от одного элемента к другому лишены мягкости.

Фундамент храма отличается как от котлованных монолитов столпообразных  «русско-итальянских» храмов (таких как, у церквей Иоанна Лествичника в Кремле, Вознесения Господня и Святого Георгия  в Коломенском), так и от обычных для русского строительства ленточно-ямных оснований. Здесь монолитов нет (проверено под центральным столпом и под западными башнями), но кладка все же велась в открытом под весь центральный столп котловане, который был заполнен вынутым грунтом, подсыпавшимся по мере подъема кладки. Глубина заложения фундамента незначительна для такого в общем тяжелого и рискованно поставленного на выступ надпойменной террасы здания – она не превышает трех метров  и явно уступает в надежности кубическому монолиту даже такой маленькой церкви, как храм Георгия в Коломенском.

Роспись в храме не сохранилась, и вряд ли она могла иметь традиционную восточнохристианскую иконографию – для подобных композиций во внутреннем пространстве просто недостаточно места. В ХIХ  веке церковь все же расписали внутри и снаружи, причем использовали буквально все поверхности, включая плоскости филенок; позже эта роспись была удалена, и храм получил простой белёный интерьер – вероятно, близкий к изначальному. Единственная древняя часть росписи в 1962 году была  расчищена на купольном своде центрального столпа – эти фрагменты прокраски, повторяющей ритм кирпичной кладки свода: круг со спиралями из кирпичиков. Такие росписи известны и в куполах других храмов ХVI века, но их точный смысл неизвестен.

Художественный образ храма в Дьякове не имеет прямых аналогов, хотя некоторые использованные в нем элементы по отдельности широко распространены. Следует подчеркнуть две особенности. Первая – крайний  геометризм, проявленный в плане собора, и в графичности его суховатого декора, и даже в цифровых соотношениях высот составляющих его элементов. Вторая – усложненность композиции, доходящая до вычурности: обилие архитектурных деталировок, не оставляющие место плоскости стены и напоминающее в этом отношении позднеготические здания. Эти особенности не случайны: перед нами, хотя и огрубленный, но явный вариант «русско-европейского» здания, ряд черт которого непосредственно апеллирует к творческому началу, присущему ренессансной архитектуре.

Усложненную до вычурности текстуру, которую определяет иерархическая система из разновысоких  элементов, окружающий повышенный центральный объем, легко представить как воплощение  одной из самых популярных схем разработанными теоретиками Ренессанса. Сюда следует включить Леонардо да Винчи (некоторые его наброски выглядят как подготовительные построения к церкви в Дьяково) и особенно архитекторов круга Себастиано  Серлио. Если заменить один из «образцовых» планов центричной церкви на гравюре планом церкви в Дьяково, то лишь очень тонкий знаток этого трактата обратит внимание на подмену.

Но дело не только в экзотических проектах и архитектурных фантазиях – черты традиционной европейской композиции незаметно проникали на фасады дьяковского храма, возможно, просто в силу компоновки его плана.  Западный фасад на который выходят три портала (случай практически неизвестный в остальных памятниках Москвы  и до сих пор – в древнерусских храмах портал всегда один), с ломаными линиями вимпергов над ними, невольно рождает мысль об очень отдаленном, упрощенном до голой схемы, но несомненном родстве с западными (главными) фасадами европейских соборов.  Хотя не все три портала ведут прямо  внутрь дьяковского храма, снаружи его западный фасад, отчетливо напоминает о фасадах соборов Европы.

В общем кругу храмов Москвы и Подмосковья  дьяковскую церковь выделяет то, что именно здесь Иван IV  «праздник творяше рождению своему» — то есть царь сознательно выбирал ее для праздничных богослужений и пиров в день своего рождения. Сюда да же, следуя придворному обычаю ходили первые цари династии Романовых слушать всенощную, обедню и вечерню на день Усекновения главы Иоанна Предтечи (29 августа по старому стилю).

Тем не менее, обстоятельства появления каменного храма в Дьякове остаются для нас загадкой. Ясно, что оно определено близостью  Дьякова к загородному великокняжескому дворцу (храм хорошо виден с галереи церкви Вознесения в Коломенском), который с конца 1520 годов становится зоной активного обетного строительства. Но можно лишь смутно угадывать какие именно события отражает история дьяковского  храма и какой смысл скрыт в посвящениях его престолов.

Источник: Беляев Л.А. Церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьяково: загадки истории и архитектуры. – М., 2009. – 40 с. (Правительство Москвы. Московский государственный объединенный художественный историко- архитектурный и природно-ландшафтный   музей-заповедник) – с.  10, 14, 15, 18. 

Просмотрено 171 раз

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *